Ты не одинок, у тебя есть я-а-а-а-а…*
Под презрительным взглядом орла я прислушивался к завыванию ветра, настраиваясь на очередную попытку не улететь в пропасть. Рация на поясе сквозь помехи заматерилась.
Вид был великолепен. Высоченные скалы хребтами сказочных драконов вспарывали будто отстиранные тайдом облака и устремлялись в бездонную высь. Громадное солнце медленно поднималось из-за горизонта и освещало человека, стоявшего на одинокой черной скале. Это был вождь индейского племени, застывший в ожидании рассвета с гордо скрещенными на груди руками. Зазвучала музыка, и вождь начал свой ритуальный танец. Подражая полету орла, он двигался по краю скалы, раскидывая в трансе руки и издавая орлиный клекот. Под шелест белоснежных перьев дух вождя покинул тело и перешел в парившую над скалою птицу.

Так, видимо, было написано в сценарии.

Пока солнце недоумевало, что же делает канадский вождь в Узбекистане, и что это за попса играет в горах, вождь в моем лице вжимался в черный камень, борясь с порывами ветра, и жалел об утрате атавизмов в виде когтей и хвоста. Индейский костюмчик был очень красив, но для реальной жизни не приспособлен абсолютно и продуваем ледяным горным ветром насквозь. Перья на голове создавали парусность и с каждым порывом грозились сорваться в свободный полет вместе с шапкой, к которой были пришиты. Решив использовать вождя как якорь, костюмеры приделали к шапке шнурок и завязали его под подбородком бантиком. Бантик придавал вождю странноватый вид. Ничего, план общий, камера далеко, видно не будет.

Как оказалось, все перечисленное - ничто в сравнении с главной проблемой: валун подо мной был размером с двухэтажный дом, стоял на вершине горы и качался от ветра. В середине он имел природное отверстие, через которое можно было попасть на верхнюю площадку два на два метра, продуваемую порывистым горным ветром. Самая маленькая съемочная площадка на моей памяти. Рядом парил настоящий орел с замешательством в царственном взоре.

Ты не одинок, ты не одинок, у тебя есть я-а-а-а-а… Въелось в мозг. Бл.... С клипами всегда так: слушая трек по сто раз на дню, начинаешь помимо воли его напевать и понимаешь, как в сущности несложно сделать хит, имея деньги.

Под презрительным взглядом орла я прислушивался к завыванию ветра, настраиваясь на очередную попытку не улететь в пропасть. Рация на поясе сквозь помехи заматерилась Бахиным голосом:
- Андрюха! Шшшшшш…Давай дубль…шшшш …уйня …ая-то…шшшш… ты же вождь…шшш… ядь!

Баха, сидевший на соседней горе, смешно жестикулировал и, словно снайпер, бликовал объективом камеры. Дрожа от холода и напряжения, я неуверенно разогнулся. Ветер туго задул в лицо, и парус из перьев за спиной сложился, давая, наконец, шанс сбалансироваться.
- Где перья, бл…шшшш… Андрюха, повернись - перьев не видно…шшшшш, - тут же возопила рация.

Медленно поворачиваясь, я делал отрепетированные па, двигаясь словно зомби. Поменявшийся ветер толкнул в спину, и перья, хлопнув, раскрылись ромашкой. Когда спустя секунду скала под ногами качнулась и поехала, я уже лежал с замершим сердцем, размышляя, в какой позе искалеченное тело в дизайнерском индейском костюме будет наиболее эффектно смотреться на дне ущелья. Скала, отъехав примерно на метр, остановилась с гулкой отдачей.
- Шшш…Андрюха!...шшшш …ули ты падаешь?... Соберись…шшшш…еще дубль…

Парящий в двадцати метрах царь птиц впервые за время знакомства подал голос. Интонация четко передавала смысл: лошара!
- Иди на хуй, - огрызнулся я.
Ты не одинок, ты не одинок, у тебя есть я-а-а… Блядь. Накатила злость. Сука, все как всегда: страховщиков нет, альпснаряжения нет… Простая и безопасная актерская работа.

Ветер внезапно стих. Не дожидаясь команды, я вскочил и с остервенением начал скакать по вершине, изображая танцы всех народов мира в надежде, что они хоть что-то успеют снять. С первым порывом я, уже привычно вцепившись в камень, ехал вместе со скалой в обратную сторону.
- Шшшшш, - зашипела рация и через паузу сочувственно спросила, – Андрюха, ты как? Все нормально? Шшшш… Ну ладно, в принципе достаточно шшш… Слезай.
Ты не одинок, ты не одинок…. Бл....ь.

Made on
Tilda